А одинокий молодой человек смотрел на них с улицы.
В лице у него было что-то... я уже не раз видел это выражение... будто ему непременно надо что-то узнать, вспомнить, сделать или сказать, но он никак не может сообразить, что же именно с ним произошло.
- Или произойдет, - невесело усмехнулся я.
- Как угодно, - ответил Харриган.
- Налейте-ка мне еще.
Я налил, и он выпил.
- Бедняга! - пробормотал он.
- Ему было бы гораздо лучше там, откуда он явился.
- Это можно сказать и о любом из нас, - сказал я.
- Но никто никогда не возвращается.
А Макилвейну, может быть, и вовсе некуда идти.
- Вы бы так и решили, если бы только видели его лицо, когда он смотрел на Леопольда и Александера.
Впрочем, может, это мне просто почудилось - ведь свет уличных фонарей обманчив.
Но я никак не могу забыть это лицо и все думаю - до чего же они похожи; старик Макилвейн, когда он так отчаянно старался найти хоть одного человека, кто бы ему поверил, и его племянник, который так же отчаянно ищет кого-нибудь, кто бы его принял, или жаждет отыскать хоть какой-нибудь уголок, где он почувствовал бы себя как дома.